В субботу, 29 августа, в 15:00 галерея «Са:ю» на первом подземном этаже Центер-Вана в районе Хэбанчхон, округ Ёнсан-гу, Сеул, была заполнена до отказа — складных стульев не хватало. Несмотря на непростую тему гостевой лекции «Поговорим о духовности в пострелигиозную эпоху», которую прочитал почетный профессор Университета Реджайны в Канаде, религиовед О Кан Нам, собралось довольно много слушателей. Почти 90 минут я слушала лекцию и снимала происходящее, и у меня возникло ощущение, что это было скорее выступление о жизненной позиции, чем лекция о религии.
Почему люди, ушедшие из религии, снова садятся за медитацию
Профессор О начал с одного из обозначений человека — «homo religiosus», или «человек религиозный». Основанием для этого выражения служит тот факт, что племя, полностью лишенное религии, обнаружить не удалось, тогда как животных, проявляющих религиозные склонности, также не нашли. Иными словами, религиозность — особенность, присущая только человеку.
Однако, по его оценке, убедительность традиционных религий идет на спад. Системы объяснений, построенные на прежней картине мира, утратили силу после того, как сама картина мира изменилась. На слайде рядом приводились слова Далай-ламы о необходимости выйти за пределы схемы рая и ада и слова Маркуса Борга о том, что в центре христианства находятся не рай и ад, а преобразование.
Цифры на экране наглядно отражали эту тенденцию. Доля нерелигиозных жителей Южной Кореи выросла с 56,1% в 2005 году до 63,4% в 2022 году, а среди людей в возрасте 20 лет достигла 81,9%. Было отмечено, что в индустриальных обществах секуляризация становится господствующей тенденцией, а три скандинавские страны фактически превратились в общества без религии. Также прозвучали слова епископа Джона Шелби Спонга о том, что крупнейшим в США является «союз выпускников церкви».
При этом профессор подчеркнул: отсутствие религии не означает исчезновения религиозного чувства. Желание понять смысл жизни не ослабевает, но традиционные религии не дают на него ответа — поэтому люди обращаются к другим источникам. В качестве доказательства он привел молодых людей, не исповедующих религию, которые отправляются на храмовые ретриты и посещают занятия по медитации.
Угасающая внешняя религия и глубинная религия, которая переживет эпоху
Основой лекции стало разграничение внешней и глубинной религии. Это понятие профессор О разрабатывает уже много лет.
Были названы шесть характерных черт внешней религии. Это сосредоточенность на «я», желающем благополучия здесь и сейчас; акцент на безусловной и слепой вере; буквализм, то есть восприятие священных текстов буквально; картина мира, в которой абсолют, человек, человек и все сущее разделены; исключительность и догматизм; мышление, сосредоточенное на загробной жизни.
У глубинной религии также шесть черт. Это поиск истинного «я»; понимание и пробуждение вместо слепой веры; стремление прочитать символический смысл священных текстов и проникнуть в их глубинное содержание; осознание единства всего сущего; инклюзивность и плюрализм; внимание к реальности «здесь и сейчас».
На экране появилась фраза богослова Карла Ранера: в XXI веке все, что не является глубинной религией, не имеет значения. Профессор О не отрицал внешнюю религию. Он отметил, что начинать с внешнего уровня естественно — подобно тому, как ребенок в определенный период верит в Санта-Клауса буквально. Проблема, по его словам, в том, что человека удерживают на этом уровне и не дают двигаться дальше.
Демократизация мистики: священные тексты — не информация, а преобразование
Одно выражение особенно запомнилось: «демократизация мистики». В эпоху, когда большинство людей не умело читать, веру передавали через изображения, но теперь каждый может самостоятельно читать священные тексты и приобщаться к глубокому опыту. Если раньше достигшие глубинного уровня появлялись крайне редко, то теперь они возникают один за другим — словно бобы, внезапно взлетающие в котле.
Простая метафора озарения, которую он привел, тоже надолго осталась в памяти. Поднимаясь в гору, человек видит парк, выше — озеро, затем перед ним по очереди открываются море, острова и горизонт. Возникающее в этот момент «ага» и есть озарение, а непрерывная череда таких «ага» — религия.
Профессор ясно изложил и свой подход к чтению священных текстов. По его словам, они предназначены не для передачи информации, а для преобразования человека. Подобно тому как никто не станет раскапывать могилу Пикассо только потому, что тот нарисовал глаза не на своих местах, необходимо читать скрытый смысл за буквами и учитывать контекст эпохи.
Единство и благоговение — две опоры духовности XXI века
Профессор О особо выделил два действительно важных положения.
Первое — открытие того, что все сущее взаимосвязано, взаимозависимо и едино. На одном слайде рядом были представлены буддийские понятия «санчжыксанип» и «сасамуаэ», этика трех единств в Вонбульгё, слова из 17-й главы Евангелия от Иоанна «да будут все едино» и представление неоконфуцианца Чон Хо о единстве всего сущего. За ними последовали слова Альберта Эйнштейна, который рассматривал человека как часть целой вселенной и называл ощущение обособленности своего рода иллюзорным заблуждением.
Значительное место было отведено и языку движения Тонхак. Профессор заявил, что если выбирать религию, наиболее соответствующую Корее, то это был бы Тонхак. Он объяснил такие понятия, как сичхончжу — почитание Неба, иннэчхон — единство Неба и человека, и сачинёчхон — служение человеку как Небу. Также была представлена идея самгён — почитания Неба, людей и всего сущего.
Второе положение — благоговение. Это способность удивляться тайне повседневности и через «опыт ага» находить в жизни смысл и радость. Наряду с рассказом о том, что социолог религии Фил Цукерман назвал это «благоговейностью», прозвучали слова Эйнштейна: самое прекрасное из доступных человеку эмоциональных состояний — мистическое чувство.
О чем говорили во время вопросов и ответов
Вопросы из зала были довольно длинными и серьезными. На вопрос о том, действительно ли духовность сможет развиваться в будущем, если способность людей к глубокому мышлению постепенно снижается, профессор О ответил: «Как и прежде, 5% меньшинства ведут за собой 95% большинства. Я надеюсь, когда вижу, как молодые люди собираются на храмовые ретриты и как растет число молодых людей, занимающихся медитацией». На вопрос, почему люди обращаются к медитации и осознанности, профессор О ответил, что им нужно настоящее «я», которое они обнаруживают сами, а не спасение, которое за них обеспечивает кто-то другой.
На опасение, что у молодого поколения может не оказаться такой глубины, он признал, что это будет доступно не всем, но сослался на слова Тойнби о том, что историю ведет за собой творческое меньшинство. Поэтому, отметил он, направление развития представляется достаточно ясным. В ответ на вопрос о религии в эпоху искусственного интеллекта прозвучал прогноз: если работы станет меньше, а свободного времени больше, у людей, напротив, появится больше возможностей размышлять о смысле человеческого существования.
Самый запомнившийся ответ прозвучал ближе к концу. На вопрос, одинакова ли глубинная основа у разных религий, он ответил, что скорее не одинакова, а взаимопроницаема. Одна религия поднимается в гору, другая идет вдоль реки, третья — по лесной тропе. Он также добавил, что расстояние между внешним и глубинным уровнями внутри одной религии зачастую больше, чем между глубинными уровнями разных религий.
Вопросы, оказавшиеся глубже, чем ожидалось, продолжали поступать один за другим, и в итоге разговор получился не менее содержательным и глубоким, чем сама лекция.
После лекции
После окончания лекции профессор О, с которым мы обменялись приветствиями, выглядел воодушевленным.
Доля верующих продолжает снижаться. Но вопрос «кто я?» никуда не исчезает. Тенденция SBNR («духовный, но не религиозный»), как и картина этого дня, когда молодые люди без религиозной принадлежности заполняли стулья в медитационном центре, говорит об одном и том же. Эта мысль заставила меня многое переосмыслить: даже если автор, вышедший за рамки религии, способен принять религию, вышедшую за пределы религии, человек по-прежнему остается религиозным.
Текст и фотографии: репортер О Хе Сон